Не может быть!

Этот раздел назван так в честь того самого фильма, в который ввернули три совершенно разных по смыслу истории. И поэтому я решил так же назвать серию коротеньких рассказиков, сюжеты которых не вошли в большие рассказы. Итак:


Телевышка

Поезд, шедший из Алматы в Новосибирск, подходил к станции Шар. На столике стояла початая бутылочка водочки, а мужик, ехавший со мною в купе, рассказывал какие-то прикольные вещи, но вдруг ни с того, ни с сего выдал:
          – Вот, что значит наш суверенный независимый Казахстан – у нас теперь даже в Семипалатинской области нефть добывают!
Я посмотрел в окно – мы проезжали мимо шарского телевизионного ретранслятора, высокой ажурной мачты, увешанной всякими спутниковыми тарелками.
          – Кабеке, какая нефть, ты о чём?
          – Но вот же нефтяная вышка!..


Арбуз

Поезд из Новосибирска в Алматы заехал поздно ночью на станцию Уш-Тобе. На столике опять стояла початая бутылочка водочки, а мужик, ехавший со мною в купе, был каким-то «вахтовиком» из Ноябрьска, и вырвался, наконец-то, на «материк», чтобы навестить своих родителей в Бишкеке. На перроне, освещённом двумя или тремя редкими лампочками, дремал старый дед-кореец, а перед ним высилась целая гора арбузов. Вахтовик встрепенулся:
          – А интересно, сколько здесь арбуз стоит? У нас в Ноябрьске – 35 тысяч российских (неденоминированных и до дефолта) за килограмм!
Мы вышли из вагона:
          – Дедуль, почём арбузы?
          – Тысячу российских за штуку, и выбирай любой!
С мужиком из Ноябрьска случилась истерика, и он чуть не купил оптом всю эту кучу…


Вкус мяса

И вновь поезд из Алматы в Новосибирск. На сей раз мой попутчик по купе оказался по национальности киргизом, давно переехавшим в Новосибирск, окончившим там ВУЗ, и устроившимся там же на работу. Шёл 1995 год – самый разгар эпопеи по смене гражданств. Алике жил на «Затулинке» и с гордостью (!) показал мне советский паспорт со вкладышем «гражданина России». Я в ответ показал ему свой паспорт – родился в Новосибирске, а гражданин Казахстана…

В Аягузе мы выбрались на перрон. Там, как и обычно, вдоль всего поезда бегали мужики с освежёванными и разделанными бараньими тушами, упакованными в мешки из-под китайского сахара.
          – Алике, – сказал я ему, – покупай барана. Тебе из чего завтра жена бешбармак сварганит?!!
          – Э-э-э, братан, аягузский баранина невкусный! Не на той трава пасёт. Вот ошский баранина – вкусный!
Это ж надо было настолько разбираться в мясе?


Билет до Ташкента

Красноярск, авиакассы на Предмостной площади накануне первомайских праздников 1992 года. В очереди прямо передо мною стоял пожилой узбек в халате, тюбетейке и хромовых сапогах. Он протянул кассирше паспорт, в который была вложена бумажка в пятьдесят тысяч рублей (а билет до Ташкента стоил в районе сорока «штук»):
          – Дэвушка, адын былет Тошкент трыдцатое.
Молоденькая барышня похлопала по кнопкам «Сирены» и, не глядя на узбека:
          – Только на четвёртое.
Мужик положил в паспорт ещё одну бумажку в 50 тысяч:
              – Дэвушка, адын былет Тошкент трыдцатое?
Кассирша снизошла, наконец, до того, что посмотрела на него:
          – Я же Вам ясно сказала – только на 4-е мая!
Узбек достал третью бумажку в 50 тысяч и положил в паспорт:
          – Дэвушка, адын былет Тошкент трыдцатое?!!
Милая барышня нажала где-то у себя под плавочками какую-то кнопочку, тут же появились двое ментов, и с самыми дебильными выражениями на лицах аккуратно сгребли в охапку узбека вместе с его паспортом и деньгами, и выкинули из Агентства…


Бозщакуль

Поезд «Прииртышье» Москва – Павлодар (а вот был когда-то и такой) подходил к станции Бозщакуль. Стоял ясный и тёплый апрельский день, и весь снег, накопившийся за зиму в Великой Казахской Степи, бурными ручьями стекал в низины. Я открыл окошко в тамбуре у туалета и наслаждался свежим воздухом. При въезде на станцию, прямо у входного светофора, образовалась огромная лужа талой воды, по которой на деревянных заборах от снегозадержания плавало, как на плотах, пять или шесть пацанят лет десяти-двенадцати. Когда мой вагон проезжал мимо них, один вдруг обернулся ко мне и громко крикнул:
          – Х…ли зыришь?!!
За что немедленно был послан туда же.
Поезд проследовал станцию Бозщакуль по расписанию…


Десять щеночков

Поезд «Знаменка – Москва» глубокой ночью подходил к Черкассам. Гадина проводница натопила вагон так, что дышать было абсолютно нечем, и все пассажиры спали с открытыми дверями. Две барышни, ехавшие в соседнем купе, везли куда-то на продажу целый десяток маленьких щеночков породы пекинес – пушистых, прикольных и очень славных.

На ночь в открытую дверь своего купе девчонки пристроили огромную картонную коробку, но через какое-то время она от тряски отодвинулась, и все эти щенята моментально расползлись по всему вагону! Я пошёл в туалет, дверь которого оказалась приоткрыта, и прямо посредине него, в грязной луже ползал маленький щеночек и жалобно пищал. Я подобрал его, обмыл под краном от грязи (а что было делать?!!), и принёс в купе к девкам. Они крепко спали и, когда я попытался разбудить одну из них, вдруг поднялся жуткий визг!

Я отдал барышням щеночка и сказал, что случилось с их питомцами. Девчонки (абсолютно в одних плавочках!) побежали по всем купе собирать своих собак, а последнего нашёл опять я – на полу возле титана с кипятком…


День Победы

На поезд, шедший из Пурпе в Челябинск, я сел ближе к ночи в Свердловске. Езды до Челябинска было всего-то около пяти часов, и тут бы поспать, но в моём купе оказались два крепко вдатых «вахтовика», которые заплетающимися языками долго обсуждали: какой двигатель для легкового автомобиля лучше – бензиновый или дизельный. Угомонились они только часа через два, где-то ближе к Каменску-Уральскому…

Наступило 9 Мая. В половине пятого утра (ехать было ещё часа полтора) бригадир поезда врубил по составу на всю громкость военные марши и сказал в микрофон: «Поздравляю с Днём Победы!!!» Один из мужиков проснулся и вышел из купе, а второй продолжал спать, и тут я ему отомстил: ручка громкости радио оказалась рядом с моей верхней полкой, и я довернул её на полную. Второй вахтовик подскочил, как ошпаренный, и долго не мог сообразить – где он, и что вообще происходит…


Безбилетник

Скорый «Алматы – Костанай» глубокой ночью остановился минут на десять или пятнадцать в Чиганаке. Окно в купе было открыто, и к нам вдруг залетел летучий мышонок. Поезд тронулся, но пока скорость была маленькая, он и не подумал вылетать обратно. «Бэтмен» забрался в отсек для чемоданов и там затих. Испугавшись, что этот «орёл» попытается вылететь из окна на ходу (а скоростёнка – за 90), я закрыл окно до следующей станции.

Примерно через часок мышонку надоело ехать на «чемоданной» полке, и он принялся с жалобным «цвирканьем» носиться по всему купе. Но пришлось ему ждать Сары-Шагана. Как только поезд остановился, я снова открыл окно: «Лети, орлищще, улучшай местную породу!» «Бэтмен», висевший головой вниз, зацепившись коготочками за сеточку полочки для мелких вещей над пустой верхней полкой, сразу почувствовал образовавшийся ветерок и, «цвиркнув» мне на прощанье, улетел в начинавшийся рассвет…


По техническим причинам…

Я только-только поступил в институт, а в это время всей нашей семье потребовалось сдать паспорта для получения ордера на новую квартиру. Но я решил съездить на недельку на Иссык-Куль и взял у алма-атинских ментов справку о том, что мой паспорт находится на прописке.

В Чолпон-Ату я уехал на автобусе, а назад пришлось срочно возвращаться на самолётике. Билет по этой справке я всё же купил, но когда пришёл на регистрацию рейса, чолпонатинские менты вдруг тормознули меня на досмотре, отобрали эту справку и абсолютно молча стали перетрясать мою полупустую сумку. Затем меня вывели с секции досмотра, затащили в ЛОВД аэропорта, раполагавшееся в соседнем здании и раздели до плавок.

Я абсолютно перестал понимать, что вообще происходит, когда мент, обшарив все складочки моей одежды, вернул мне её обратно и спросил: «Анашу везёшь?» Я чуть не плюнул ему в мерзкую рожу! Мой самолёт уже минут двадцать, как должен был улететь, и я стал прикидывать, на какой же следующий рейс меня теперь посадят? Но мент отдал мне сумку и справку, и сказал, что мой самолёт – второй слева.

Я в одиночку, безо всяких сопровождающих, выскочил на лётное поле. Все пассажиры уже сидели в самолёте, а под хвостом «Як-40» прогуливался один из лётчиков. Увидев меня, он спросил: «Что, опять наркоманов ловят?» и звонко рассмеялся…

Это оказался мой рейс, который из-за ментов задержали на 25 минут. А когда мы прилетели в Алма-Ату, на табло стояла информация, что самолёт прибыл с опозданием на 25 минут «по техническим причинам»…


Пачка маргарина

Москва, декабрь 1988 года. Игорёк на занятиях, а я, заехав к нему в гости на недельку, иду домой из круиза по одёжным магазинам столицы, прикупив по ходу всяких полуфабрикатов, чтобы приготовить обед. Придя домой, обнаруживаю, что тефтельки мне поджарить не на чем, и слетаю с четвёртого этажа вниз в полуподвальчик, где тогда был продуктовый магазин…

Весь небольшой гастрономчик оказался полон какого-то приезжего с какой-нибудь Рязани народа, скупавшего там всякую колбасу. Не имея никакой возможности подобраться к прилавку ближе, чем на 10 метров, я сунулся сначала к кассирше, сидевшей в центре торгового зала, и попросил выбить мне чек на маргарин. Получив какой-то чек на 38 копеек, я врезался в «колбасную» очередь, вздёрнув над головой, как белый флаг, этот комочек бумаги. Озверевшая толпа чуть было не начала пинать меня ногами, но я с криком: «Сволочи, мне не за колбасой, а за маргарином!!!», пошёл на штурм заветного прилавка. И тут меня спасла продавщица.

Пожилая огромная тётка, увидев, что мои жалкие останки вот-вот размажут по всему полу, расшвыряла огромными ручищами половину «колбасной» очереди, обложила эту толпу всеми матюками, какие только существовали в Великом и Могучем, добавив напоследок: «Из-за вас, б…, настоящий москвич себе пачку маргарина купить не может!!!», торжественно вручила мне брикетик «Молочного». Притихший народ расступился и пропустил меня назад.

Добрая женщина, знала бы ты, кто перед тобой…


Таксистка

Скоростная электричка «Сары-Арка» рейса Астана – Караганда «приземлялась» в Сортировке когда как, одиннадцать вечера плюс-минус двадцать минут. Поймать такси на этой станции до примерно осени 2009 года было конкретной проблемой, пока диспетчерская сортировских бомбил не переехала вдруг из какого-то жилого дома в самом дальнем от железки углу окрестных многоэтажек в то здание вокзала, которое там для поездов, идущих с севера на юг.

Вылетаю почти в полночь с чуть опоздавшей «Сары-Арки», и тут же заскакиваю в диспетчерскую таксистов, где перед стареньким телевизором сидят человека три или четыре: «Можно машину до пятнадцатого микрорайона Майкудука?» Тут же поднимается молоденькая изящная девушка-блондинка в очочках, поигрывая автомобильными ключиками: «Поедемте…»

Барышня садит меня в двести двадцатый Мерс, и мастерски везёт около получаса за смешную по астанинским меркам сумму по заледенелым ночным ноябрьским улицам самых бандитских и беспредельных окраин Караганды… Выпав в полный осадок, всю дорогу думал – что же у неё спрятано под сиденьем или в одежде, или чья она родственница, если она не боится таксовать в таких условиях?


Понты

Плацкартный вагон. Который час пути по заметённой снегом Великой Казахской Степи – народу скучно… Один сосед достаёт смартфон и начинает играться. Посмотрев на него, второй сосед достаёт свой смартфон – гораздо круче – и тоже начинает играться. Посмотрев на них, третья соседка достаёт свой смартфон – гораздо круче двух прежних – и тоже начинает играться. Тогда я достаю из сумки свой компик Асус-Ееешку, подсоединяю флэш-модем, жду, пока появится сигнал сети, и коротаю время за какой-то игрушкой.

Смартфоны почему-то сразу попрятались…


Эпилептик

Едем с сослуживцем по тогдашней огнеупорной работе по тёмно-зелёной Замоскворецкой линии московского метрополитена. Мужик, сидящий на соседней лавочке напротив, вдруг встаёт, сгинается пополам, и падает лбом в ноги тёткам, сидящим напротив него. Тётки с испуганным визгом раздвигают ноги и мужик врюхивается в пол, разбив очки и раскровянив себе лицо. Я первым делом бегу в середину вагона, где переговорное устройство с машинистом, и сообщаю о происшествии.

Затем мы с Юрой перевернули беднягу на спину и стали вытирать ему лицо от крови – одна из пассажирок брезгливо протянула нам пачку бумажных салфеток. На «Каширской» поезд, наконец-то встал надолго, и мы, подхватив потерявшего сознание больного за руки и ноги, вынесли его из поезда.

Подбежал дежурный по станции, который уже вызвал туда «скорую». Поезд через несколько минут поехал дальше, прибежали врачи и забрали раненого, а дежурный решил записать наши паспортные данные для своего акта. Ну или объяснительной – кто их знает… Шары метрополитеновца вылезли на лоб, когда вдруг оказалось, что перед ним житель Томска и гражданин Казахстана.


Я предупреждал…

Рулю на Танчике из Караганды в сторону Балхаша. Серый пасмурный мартовский день. На повороте трассы вокруг какой-то сопки оказывается перевёрнутой на бок машина дорожной полиции, а рядом ещё две или три тачки. Мужики сгрудились в одну кучу, перекрыли почти всю дорогу, и с чем-то разбираются. Никто не машет остановиться, поэтому аккуратно объезжаю их по краю обочины и еду дальше.

Через пару километров вдруг летит – не едет, а именно летит – навстречу какой-то орёл на чёрном BMW с номерами Алматинской области на 777. Круче только яйца. Моргаю фарами – впереди на дороге куча мала, не полетаешь. До орла не доходит, улетает…

Года через три. Ясным майским утром рулю на своём Форестере там же и в том же направлении. Видимость миллион на миллион, поэтому не понимаю, как под откосом вдруг оказывается огромная фура на боку, рядом фура поменьше, кузов которой обрезан по диагонали, как бритвой. На шоссе стоит ещё две или три лайбы, мужики уныло бродят по всей трассе…

Опять никто не голосует, помощи не требуется, проезжаю дальше, и через пару километров мне навстречу на север прёт колонна какой-то техники Объединённых наций – несколько чисто белых «Хаммеров» и полноприводных грузовиков «UN». В голове колонны идёт гаец с включённой люстрой, которому я моргаю, что впереди препятствие. Проезжая мимо меня, офицер дорожной полиции грозит мне кулаком…

Я предупреждал, если чо…


Куда Вы меня повезёте?

Москва, вечер 23 февраля. Еду из Зябликово, где тогда снимали «огнеупорную» квартиру, в Королёв к другу – водофки попить. На станции метрополитена передо мной на эскалаторе оказывается шикарная девочка – сумочка, шуба, каблуки на сапожках сантиметров десять минимум, и огромный букет цветов в руках. Мадам изрядно поддатая, поэтому периодически её тянет назад на меня, и я всё время её ловлю, возвращая в вертикальное положение. Молча!

У верхнего края эскалатора, по которому мы поднимаемся, замечаю мерзкие рожи лужковских ментов, моментально понимаю, чем для барышни это сейчас может кончиться, поэтому тут же беру её под локоть, и быстрым шагом протаскиваю мимо ментов и весь вестибюль станции на улицу. Там она тут же ломится влево, в сторону остановок маршруток, я отпускаю её и ухожу направо.

Рассматриваю товары в киосках и вскоре чувствую, как под локоть берут уже меня. Оборачиваюсь – эта же подруга:
          – Мужчина, куда Вы меня повезёте?!?
          – Я еду в Королёв, а Вам куда надо?
После этого барышня фыркнула и исчезла…


Неисправный самолёт

Из Астаны в Алматы я вылетел на Эйрбасе-320 Эйр Астаны ранним ясным летним утром. Место попалось в хвосте, на втором или третьем предпоследнем ряду у правого иллюминатора.

Самолёт вышел на эшелон (набрал необходимую высоту полёта), когда под нами оказалась Карагандинская ГРЭС-2 в Топаре. И тут его начало трясти… Циклами по две минуты колебания строго вправо-влево становились сильне-сильнее-сильнее, потом плавно затухали. Снова становились сильнее-сильнее-сильнее, потом снова плано затухали… Это были не воздушные ямы, которые обычно, за редким исключением, вверх-вниз, да и то не с такой цикличностью. Это была какая-то неисправность или в руле высоты, или во всех этих триммерах, или в разных оборотах двигателей.

Разнесли обычные для такого рейса сэндвичи из слоёного теста, какой-то сок, но я не смог ничего есть и сложил пирожок в сумку. Многим пассажирам меж тем не на шутку стало плохо. Люди уже использовали все гигиенические пакеты, найденные в кармашках сидений, и стали ломиться в туалетные комнаты у меня за спиной, создав приличную очередь в проходе. Лайнер тем временем пролетал над Балхашом, и очень хотелось крикнуть: «Остановите здесь эту лайбу, я сойду!» Как только перелетели озеро Балхаш и начали снижаться, обороты двигателей уменьшили, и вся эта циклическая тряска моментально исчезла!

Один лётчик с такого типа самолёта через несколько лет сказал: «На то мы там в кабине и сидим, чтобы вы все долетели!»

Как будто от этого легче?!?


Пьянь на перроне

Мы приехали с другом к станции Тимур на поезде, чтобы поймать огромный двухсекционный тепловоз, специально разукрашенный под поезд «Talgo», и идущий как раз с этим поездом. В Алматы такие локомотивы не ходили. Отсняли всю кучу составов, пронёсшихся мимо нас за полдня на пыльной летней жарюке Южно-Казахстанской области, и приплелись обратно на станцию Тимур.

До обратного поезда минут сорок. Возле окошка дежурного по станции уютно расположились снаружи двое крепко поддатых агашек, продолжавших и дальше квасить на этой жаре. Случайно посмотрев в сторону южной горловины станции, я увидел бродившую по путям корову. Подошёл к окошку дежурного: «Мужики, сейчас поезд придёт, прогоните скот с путей, собьют же?» Дежурный по станции мигом бросил свой пульт и понёсся прогонять корову, а один из пьяных вдруг набросился на меня со всеми матюками. Мой примерно ровесник, тоже под полтинник где-то – ну не убивать же его прямо тут?!? Проходивший мимо сотрудник ЛОВД в форме, тоже уже немолодой, на алкашню – ноль эмоций…

Ну ладно, доехав к утру домой, я тут же отправил письмом жалобу в астанинский Департамент внутренних дел на транспорте…

Через пару недель оттуда пришёл ответ, что по моему письму проведена проверка, никакой коровы на путях не было, и никто меня не материл.


Канарский остров

Только-только развалился СССР, и одна из новых коммерческих FM-радиостанций, которые начали к тому времени появляться в городе, вдруг устроила в эфире викторину про Канарские острова. Вопросы были, типа, какое это государство, какая там валюта, сколько часов туда летит самолёт из Москвы и тому подобное. Среди вопросов был и такой – Сколько Канарских островов? Я достал советский «Малый Атлас Мира» и посмортел картинку – девять. Так и ответил…

Через пару недель называют правильные ответы. Я ошибся только в числе островов: их оказалось шестнадцать, но обитаемых из них всего семь, а остальные – просто скалы, торчащие из воды.

Я уже и забыл про это, как вдруг ещё через пару недель позвонили из туристического агентства, устраивавшего эту викторину, и попросили к ним зайти. Офис фирмы располагался в многоэтажном здании тогдашнего Минавтодора на каком-то этаже посредине. Оказалось, что пригласили меня и ещё одного мужика. Нам начали показывать картинки про остров Ланселот и сказали, что мы выиграли по второму призу, и фирма оплатит нам само проживание и экскурсии на этих островах, если мы возьмём туда билеты за свой счёт. Выходило тысячу долларов туда-обратно на КЛМ с 4-часовой русскоязычной экскурсией по Амстердаму во время пересадки, или семьсот долларов туда-обратно из Москвы.

Тут надо упомянуть, сколько это тогда было в Алматы, тысяча долларов. В нескольких чисто валютных магазинах, типа тогдашнего «Grapro», куда можно было войти, только показав, что у тебя есть иностранная валюта, на бумажку в сто долларов можно было купить себе приличную одежду. Обычные тогдашние зарплатки были в пересчёте на доллары в 100-200 баксов.

Естественно, что мы оба отказались от таких дико дорогих перелётов туда, но я поехал потом на работу к ныне покойному Александру Васильевичу Пещерову, и рассказал эту историю. Мы начали ржать, что возьмём билеты на самолёт из Москвы, а до неё поедем на боковых плацкартных полках, непременно взяв с собой самогона, папирос и ливерной колбасы. И всем попутчикам скажем, что едем на Канарский Остров!..


к началу страницы